Нкаритош

19. Во время пожара - ГОРИТЕ!

Added 2025-02-07 20:51:25 +0000 UTC

Кхаэла.

Благодаря усилению из кроганов, удалось отбить лифт семнадцать. Под поверхность на платформе опустилась более сотни кроганов и два десятка «рыцарей». Но лифт все равно пришлось оставить. Это слабая точка конструкции, подкрепление получило ранения, оружие требует обслуживания. К тому же приказа стоять насмерть нет. Нужно отвлекать ковенант, чтобы они стягивали все больше и больше сил. И в глубине тоннелей сдерживать их проще.

Накмор Драк, выдирая молот из туши вражеского крогана, куда менее бронированного молодого воина, только в шлеме (явно та же концепция, которой придерживаются бруты), заметил:

— В хорошей битве нужно не только всех порвать, но и вовремя свалить. План я знаю, если тут завязнем, отойти не успеем.

Тоже факт. Согласно плану, имеются тоннели, по которым обороняющиеся могут отступить из комплекса бывшего портала. Никто не предполагает, что обороняющиеся будут стоять насмерть и не будут иметь путей отхода. Да, вся эта операция была спланирована заранее, зная любовь ковенанта к устройствам Предтеч.

Отход будет небыстрым, все же тридцать пять километров в диаметре и десятки уровней содержат в себе очень много войск и систем обороны. Огромная ловушка для ковенанта, которую оборудовали годами. И стоять насмерть у входа совершенно не нужно, есть масса более удобных мест для этого. А так же мастерские для уцелевших «рыцарей».

У меня тут курсант раненый, да и одержимая лишилась руки, ходит с трудом и имеет проблемы с оптикой. Как смогла прикрыла водителя, давая возможность нам доехать подальше.

— Ты прав, Драк, отходим.

Прежде чем уйти, моя однорукая одержимая попыталась набрать крови у одного из убитых кроганов. Получилось так себе, одной конечностью, еще и с перебоями оборудования, забор крови у толстошкурого крогана не получается.

— Помочь, мэм?

Я повернулась, рассматривая одним глазом человека-десантника. На вид обычный пехотинец в современной броне, видны подпалины и некоторая оплавленность. Я кивнула.

— Да, спасибо. Давай полный шприц, мне слегка неудобно.

Мужчина хмыкнул, с фиксируя тушу и с силой вгоняя иглу.

— За то, что опустили лифт, это мелочи. Там натуральный ад наверху. Даже черти есть, эти дрищавые, ворка. Откуда только берутся такие уроды. С огнеметами.

— Вопрос риторический? — уточнила я.

Потому что я не знаю, что можно тут ответить. Мужчина вернул полный кроганской крови шприц, который я повесила на пояс. Всё это время за одержимой следили, причем отвращения я не увидела, хотя половина «лица» разворочена и расплавлена. Если бы на месте мозга было что-то важное, оно бы сгорела. Но там пусто.

— Так точно, — ответил солдат, — нам про них рассказывали. Только странно, что они с ковенантом.

Ну, это просто.

— Ворка дешевое, быстро плодящееся пушечное мясо, которое в силу короткой жизни не может нормально развиться. Заняли место хрюков.

Солдат, идя рядом и явно следя, чтобы одержимая не накрылась окончательно, кивнул.

— И регенерируют как сволочи. Если не помер сразу, надо добивать. Хотя горят хорошо.

Я не стала спорить с очевидным.

Отступление была аккуратным, группы отходили одна за другой. Всё же противнику, чтобы занять огромное пространство подземного комплекса, нужно много солдат. И в первую очередь их ограничивает элементарная логистика. А у нас все давно подготовлено, и такой проблемы нет. Всё же хорошо, что ковенант опасается повредить устройство. А так как управляющих механизмов тут нет (они в ключ-корабле были, а корабль эвакуирован на Ковчег после импульса), то и понять, что это место просто не работает, смогут еще не скоро.

Всё важное оборудование без ключ-корабля просто не включится. Нет нужных программ, Предтечи при создании портала на секретный объект перестраховались. Техническая часть есть, программной (и источника энергии) нет. Удачи во взломе.

Пока же тишина бесконечных серых тоннелей нарушается шипением гермодверей, гулом двигателей, шуршанием шин и разговорами. В отдельных местах — перестрелками.

В космосе тоже весело, но все же космические битвы в силу расстояний не особенно зрелищные. Попадания видно невооруженным глазом только при детонации реактора, и то не всегда.

Тем более что и сами бои происходят не непрерывно. Война? Ха. Главное — маневры. Когда оба флота имеют схожую огневую мощь, но при этом неудачное построение тут же словит ссд-торпеду, этому учатся даже бруты. Так что, пока «Бесконечная воля» перемещается через пространство скольжения, а в космосе перестреливаются два флота, всё самое важно происходит на поверхности.

Силы сдерживания не дают ковенанту расслабиться. ИИ ввели в бой несколько десятков тысяч штурмовые дронов, всю партию, готовую к отправке на Предел. И не важно, что после обстрела сверхзаряженным водородом фонит так, что жить невозможно. Эти дроны прекрасно перемещаются в вертикальных шахтах, ввинчиваются в узкие ниши, дают выстрел луча, обращая врага и пространство вокруг в шлак и излучение, а потом исчезают в тоннелях.

Построения закрытых бронещитами «рыцарей», словно древняя линейная пехота, сдерживает атакующих, кроганы тоже участвуют. И всё это привело к тому, что за последовавшую далее неделю ковенант смог занять всего несколько уровней, ценой огромных потерь. Не спорю, огромных с обоих сторон.

Адмирал Парангоски снова лишилась своего «Юпитера». Торпедный залп ковенанта пробил щиты, и корабль совершил аварийную посадку в южной америке. Начальницу это не смутило, и она продолжила работать из двух третей корабля. Орудие и кусок носа просто расплавило. Как и джунгли вокруг.

И нет, в отличие от фантастики, терминалы от любого попадания не начинают искрить и взрываться. И даже корабль посадить получилось, благодаря инженерному персоналу, хотя на мостике все мертвы. Неприятно.

— Кхаэла, доклад.

Моя голограмма появилась из шарика-проектора. Тот проектор, что расположен на столе, поврежден.

— Сдерживание на одиннадцатом уровне продолжается, адмирал. Противник фактически остановлен, у передовых отрядов закончилась плазма в оружии. Логистика явно не их сильная сторона.

Черный Куб тут же поделился сводкой с поверхности. А вот тут у нас явно проблемы. Силы ковенанта начали распространяться куда могут, нападая на округу, громя города и захватывая жителей и солдат в качестве пайков. Да, в качестве еды. Тем более, что на поверхности им проще доставлять боеприпасы и поддерживать атакующих.

Неприятно, но ожидаемо.

— Контратака невозможна, адмирал Парангоски. В данный момент в тоннелях баланс. У ковенанта недостаточно оружия для постоянного давления, у нас хватает сил для обороны.

Женщина отреагировала спокойно.

— Мне это известно. Продолжайте сдерживание.

Я переключилась на одержимую, которую частично восстановили. Выглядит не особенно презентабельно, но конечности на месте. И карабин можно адекватно использовать. Всё же в этих тоннелях лишний ствол — решает. А если не ствол, то возрастает скорость ремонта «рыцарей», зарядка и обслуживание штурмдронов и техники.

— Я себя в этих тоннелях дворфом чувствую, — сказал на четвертый день Смирнов.

Парень кое-как залечил конечность. Вообще большая часть курсантов все еще жива, кроме двух. Стивенса и еще одного. А я сижу при них куратором. Моя внешность вызвала в них любопытство, но не более.

— Похоже, — согласилась одержимая, — высокие серые тоннели, кажущиеся бесконечными. Причудливые узоры.

— И монстры во тьме, — хихикнула одна из девушек, — пытающиеся тебя сожрать.

Курсанты в целом хорошо переносят ситуацию, много шутят. Но даже на них ситуация действует угнетающе. Когда грохот выстрелов, эхо разносится по тоннелям.

— Курсанты, внимание, — убедившись, что меня услышали, продолжила, — скоро бомбить начнут. Мы этого, в теории, не почувствуем, мы сейчас на глубине километра. И стены этих пещер делали Предтечи, они прочные. Просто не нужно излишне дергаться. Я предупредила.

В ответ мне довольно дружно ответили:

— Так точно, госпожа инструктор.

Драк и его кроганы где-то там, в тоннелях. Воины совсем не против больше битв и больше крови. Своей и вражеской, хотя вражеская лучше.

Бомбардировка тоже часть плана, спровоцировать ковенант на активные действия, если они увидят, как разрушают «божественную реликвию». До этого корабли ковенанта сбивали, но на поверхности были войска людей, так что бомбардировок никто не проводил.

— Госпожа инструктор, разрешите обратиться?

Моя одержимая, не поворачиваясь и перенося ящик, ответила:

— Спрашивай. Над нами творится форменный ад. Где же еще откровенничать?

Рыжая курсант, Милисса, удивленно спросила:

— Но вы же ИИ. Вы же…

Я обернулась, рассматривая торчащие из-под шлема рыжие волосы и веснушки. Никто не отправляет курсантов без защиты. Шлем, броня. Не боевые, конечно, старого образца, но определенная защита есть.

— Мне должно быть безразлично? Я тоже живу в этом мире, — я указала вверх, — нам нами сейчас рвутся заряды, испепеляя силы ковенанта, убивают и умирают солдаты. Люди слишком много внимания придают расовому вопросу и собственным страстям. Хотя всё куда проще: у ковенанта здесь две цели. Получить контроль над этим механизмом и сожрать вас. Будь это силы Цитадели, я бы говорила о рабстве, возможно изнасилованиях. Но мы говорим о брутах, кроганах и ворка. Для них я проблема, а вы — еда.

Курсанты не прекратили выполнять свои задачи, но явно слушают. Помещение мелко вздрогнуло, что заставило людей вздрогнуть. Но ничего более не произошло, и все вернулись к работе. Девушка уточнила:

— Скажите, а наступит ли мир, или будет… вот так? Я не понимаю, как мы вообще можем жить в мире с этими… Этими.

Я позволила себе ухмылку. А над нами, сквозь километры покрытия, рвались бомбы.

— Убей еретика, сожги ксеноса, да? — одержимая рассмеялась, и курсанты тоже, — на самом деле, хороший вопрос. Это вопрос ценностей. Есть расы более похожие на людей в вопросе ценностей. Есть менее, и с ними мира не будет.

— А кроганы? — раздался вопрос из толпы, — они же, ну, не похожи на нас.

Одержимая взмахнула пальцем.

— Верно! И нет. Кроганам не чужда цивилизация. Если вас занесет на их новый домашний мир, оцените. Всё сами построили, мы только материалами помогли. Всё у кроганов нормально с цивилизацией и ценностями. Судить нужно не по внешности, а по делам.

А битва за Землю, точнее за ценные технологии, продолжалась.

***

Цитадель пребывала в легкой панике. Распространяющаяся эпидемия заставила задаваться вопросами: что дальше? Расы Цитадели заговорили о полном закрытие границ, это уже произошло с домашними мирами. Флоты воспользовались тем, что после выстрела Горна часть ретрансляторов не восстановились. Была объявлена блокада, любые корабли, пытающиеся проскочить без досмотра, даже ранее лояльные к подобному азари безжалостно уничтожают.

— Пока не будет решен вопрос с заражением, ни о каком снисхождении речи не идет. Болезнь крайне заразна, даже один инфицированный может привезти эпидемию на Тессию. Прежде чем пропускать ваших «знакомых», подумайте, как многим вы готовы пожертвовать.

Так же поступили и остальные крупные расы. Турианцы, саларианцы, элкоры и ханары. Умнее всех поступили саларианцы: они использовали старые станции как перевалочные логистические центры, в обход которых доступ на планету не допускается. Да, дольше, да, логистика усложняется, но согласно заявлением их представителей:

— Нам удалось остановить уже шесть попыток прорыва зараженных на наши миры. В данный момент ни один из саларианских миров не подвергся заражению. Галактика подверглась суровому испытанию, и только жесткое следование законам поможет нам.

На самом деле реальность несколько отличалась. На один из саларианских миров заражение все же попало. Сбитый корабль рухнул на поверхность, и измененные смогли уцелеть.

Далатрессы восприняли ситуацию как испытание собственных методов лечения. В тайне от всех. Они осознавали опасность, но:

— Слишком очевидно, что бомбардировки — лишь полумеры. Если не будет изобретено лекарство, всегда будет оставаться вероятность выживания спор и повторной эпидемии. Нам нужно лекарство.

Задача поставлена, но вот с исполнением сложнее. Саларианцы установили куда более мощную блокаду, чем батары. Но быстро и наглядно выяснили, что это не простая болезнь.

— Информация подтвердилась. Эта болезнь создается и контролируется некой формой коллективного разума. Крайне опасной. Оно обходит наши системы защиты. Обычные методы карантина не помогают, организм достаточно умен, чтобы избегать их.

Далатресса недовольно выслушала своего подчиненного, и бросила:

— Продолжайте работу. Усилить меры безопасности. Кланы обсуждают рост норм рождаемости, вы получите новый персонал. Нельзя потерпеть поражение, не против этого врага.

У турианцев вышло даже проще. Их тяга к правде и прямоте сделала блокаду пусть и вынужденной, но весьма эффективной. А милитаризм позволил создать новые логистические маршруты с минимальными потерями. Просто за счет того, что подобные сценарии просчитывались, а значит, было подготовлено и оборудование. И логистические станции нашлись, и блокаду миров организовали.

Всё это время терминус продолжал быстро пожираться эпидемией. Беженцы прорывались, наемники помогали разносить на себе заразу, как и агенты измененных. Стоит ли удивляться, что одним из эпицентров стала многострадальная станция «Омега»? Галактический центр несправедливости, изнанка Цитадели. Да, станцию зачистили от коллекционеров, но затем всё вернулось на круги своя. Просто потому, что кому-то нужно за гроши заниматься экспериментальным или опасным производством. Наркотики и химия, обработка материалов, которая при соблюдении всех нормативов стоила бы космических денег. Центр рабо- и наркоторговли. Слишком многое завязано на существование этой станции, причина, по которой она существует тысячелетия.

Человеческие агенты, занимающие старый добрый контейнер зверски матерились.

— Нет, ну как так получается, что именно здесь и именно в нашу смену происходит всякая задница? — пробурчал оператор в раздражении.

Я, в виде старика Ворхесса занимая угол, ответила:

— Логично же. Омега — тот еще отстойник. Будь ты хоть трижды ария, клянусь своей треуголкой, здесь оберегами не обойтись.

Оператор, рассматривая через камеры гуляющую около контейнера (как же хорошо мы его экранировали) инфицирующую форму, заметил:

— Обереги, смешно. До сих пор не верю, что местные на это ведутся.

— Ха, не будь я капитан Ворхесс, но мой счастливый пыжак, треуголка и пистоль всегда со мной.

Оператор рассмеялся.

— Я не про это, Кхаэла, и ты это знаешь.

Ворхесс открыл бутыль, попытался отхлебнуть и печально воззрился в нее. Жидкости внутри нет. Мой одержимая посмотрел на оператора сквозь горлышкой и дно бутылки, словно через подзорную трубу, и произнес:

— Вы сами решили остаться до упора, я предлагала эвакуацию начальству.

Оперативник, в этот момент пройдя через зону стерилизации, заметил:

— Так вот кто нам так удружил.

Я кивнул\а.

— И не жалею об этом. Если задержитесь, можете и не успеть свалить.

Оперативник развел руками. Аккуратно, чтобы не задеть аппаратуру, которой наполнен контейтер. С сарказмом произнес:

— Я знаю, мамочка. Ты устроила нам целую лекцию на тему, как должны себя вести примерные дети. Но это наш выбор, собрать уникальную информацию и передать командованию. Это наша работа.

Я симулировала вздох Ворхессом и бутылка со стуком опустилась на стол.

— Ага, знаю. И всё, что я теперь могу, помогать контролем штурмботов, обслуживанием сканеров и советом. Это место без сомнения уникально.

— Вот видишь, — согласился оператор с коллегой, — мы все понимаем и ценим заботу, но работа есть работа. Если что, у тебя есть боты. Риск — часть работы разведки. И сбор уникальных данных тоже.

О да, заражение на «Омеге» прогрессирует не очень быстро, всё же станция после многочисленных боев серьезно потеряла в численности населения. Это сделало ситуацию на нижних уровнях «Омеги» даже опаснее. Даже штурмовые дроны стараемся туда не отправлять, сломать могут.

Это место и раньше не было особенно чистым и новым, были и зоны вакуума, и пробоины. Но после нескольких волн сражений стало только хуже. Зараженные радиацией и пробитые коридоры, тупики и смертельные ловушки, не всегда работающая вентиляция. Последнее для органиков особенно опасно, можно задохнуться и не успеть понять, почему.

Там, в глубине живут одичавшие бруты и ворка, секты и подпольные заводы. Карта регулярно меняется. Ария восстановила ближайшие к «шляпке» сектора, и там стало куда лучше и безопаснее. Но здесь, в глубинах, настоящая «адская кухня». И на нее все забили, проще раздолбать, чем зачищать тут всё. По слухам, где-то тут есть даже улей Коллекционеров. Небольшой, мы его пока не нашли, но слухи ходят.

А теперь и паразит появился. Но из-за низкой концентрации потенциальной еды (Ария закипила у людей рамки сканеров для поиска «чумных пророков», как их назвали) процесс идет неспешно.

— Есть в этом и свои плюсы. Мы вот-вот помиримся с расами Цитадели, а научно-технический прогресс у пошел вперед. И это восхитительно, не будь я капитан Ворхесс, никогда не думал, что увижу, как мы трудимся в едином порыве.

Оператор воззрился на одержимую.

— Это не смешно. Ты же видел сообщения в сети, эта дрянь отказывается подыхать.

Ворхесс кивнул.

— Точно так, ха-ха! — Ворхесс рассмеялася, но тут же посерьезнел, — подумай вот о чем. Они привыкли к тому, что враг — кто-то, с кем можно договориться. С паразитом — нельзя. Однажды у меня спросили, кончится ли когда-то война.

Оперативник, до этого больше озабоченный чисткой оружия, спросил:

— Что ответила?

— Что мира не будет, пока есть те, кто хочет тебя сожрать. Кто видит в тебе еду. Им придется сгореть, так или иначе, чтобы дать разумным расам дорогу. Во славу демократии, смекаешь? — насмешливо спросил пират.