Простая экономика

Страна-катастрофа. Как Южная Корея превратилась в ад?

Added 2024-12-24 08:22:00 +0000 UTC

Часть 1. Страна утренней свежести

Ровно между Китаем и Японией находится небольшой полуостров. Сегодня на нем живут Северная и Южная Корея, но чуть больше 100 лет назад здесь было совершенно другое государство – Чосон или, в переводе, “Страна утренней свежести”.

Чосон вместе с Японией и Китаем сильно отставал от Европы. А все потому, что восточные страны долгое время не хотели открываться для внешнего мира. Но если Китай и Япония в конце концов были вынуждены модернизироваться, чтобы не стать колониями Европы, то небольшой Чосон сам попал под влияние Японии.

И пока Китай погряз в гражданский войнах, японские власти поступили с Чосоном так, как недавно с самой Японией сделали США. В 1876 году японцы приплыли к берегам Чосона и заставили власти страны подписать договор, по которому японцы получили свободный доступ к трем портам полуострова: Пусан, Инчхон и Вонсан.

Так Япония получила новое место для продажи своих товаров и плацдарм для наращивания силы под боком у своего главного конкурента - Китая. На чосонский рынок хлынул японский текстиль, а взамен из Чосона в Японию утекал дешевый рис, которым был главным продуктом питания для рабочих на японских фабриках.

Понимая, что Чосон начал сильно зависеть от соперника, Китай посоветовал властям полуострова заключить договоры не только с японцами. И так в страну утренней свежести пришли США (1882 г) (Корейско-американский договор о дружбе и торговле), Англия, Италия и Россия.

Все видели Чосон и как перспективный новый рынок, и как слабого соперника, за счет которого можно укрепиться в самом центре Юго-Восточной Азии.

Сам же Чосон благодаря такому вниманию превращался из феодальной деревушки в капиталистическую экономику, где очень быстро началось расслоение. Наплыв дешевого текстиля разорял местных ткачей, а еда подорожала, потому что землевладельцы теперь продавали рис на экспорт. Пока одни строили дома из глины и виноградной лозы, другие могли позволить себе вот такое такси и прислугу.

И раньше все жили пусть и небогато, но одинаково, а теперь большинство населения стало еще беднее, чем раньше, а в стране хозяйничали иностранцы.

Это заложило основу для крестьянской революции (Тонхак), которая произошла в Чосон в 1894 году.

Чтобы ее подавить, власти попросили военную помощь у Китая, который на протяжении веков был для Чосон покровителем и старшим братом.

В этот момент Япония поняла, что так можно потерять влияние над Чосоном и под предлогом того, что Китай незаконно ввел войска (нарушение Тяньцзиньского договора), Япония ввела свои.

И так началась Первая японо-китайская война, которую выиграла более модернизированная, оснащённая и подготовленная Япония. По мирному договору (1895) Китай отдал Японии контроль над Тайванем и признал Чосон самостоятельной страной, фактически, отказавшись от своего покровительства над ней.

Король Чосона, получив полный карт-бланш, в 1897 году переименовал Чосон в Корейскую империю, а себя назначил ее первым императором.

Понятно, что никакой империей Корея не была, но принятие такого титула должно было поднять международный статус Кореи как абсолютно независимой ныне страны.

Но хоть Чосон и стал вроде как независимой Кореей, фактически он попал под протекторат Японии. На ключевых должностях в государстве стояли прояпонски настроенные местные чиновники, а большинство промышленных активов находились в руках японцев.

А в 1905 году Япония и вовсе отбила притязанию на Корею со стороны двух конкурентов. Российская империя подписала с Японией мирный договор и признала Корею японской зоной влияния, а США уступили Корею после того как Япония отказалась от Филиппин (протокол Тафт-Кацура).

В общем, в начале 20 века Корея оказалась под монопольной властью Японии, которая начала там проводить жесткую политику ассимиляции. Корейцев заставляли учить японский язык, менять вероисповедание и называть корейских детей японскими именами.

Тем не менее, этот период в истории Кореи нельзя назвать абсолютным злом. Все-таки, это было время экономического роста. Объем производства в сельском хозяйстве, рыболовстве и промышленности увеличился почти в десять раз.

В Сеуле появилось электричество, троллейбусы, водопровод, телефон и телеграф. Япония строила в Корее крупные заводы, школы и железные дороги.

Если в 1900 году в Корее все передвигались на деревянных повозках, то к началу второй мировой войны в стране построено более 6 тысяч километров железных дорог.

Естественно, Япония делала это все для себя любимой, чтобы Корея стала прекрасным поставщиком продовольствия и послушным рынком сбыта.

Но именно в период японской колонизации были заложены основы, на которых стоит современная экономика Южной Кореи. Вы сейчас сами все поймете. Знакомьтесь, этого мужчину зовут Ли Бён Чхоль. Его имя, я уверен, ничего вам не говорит. Но вы точно знаете, имя его компании. Возможно, вы прямо сейчас слушаете или смотрите эту историю, держа в руках продукт этой компании.

Ли Бён Чхоль - основатель Самсунг. Да-да, то самого Самсунг, который сегодня производит гнущиеся телефоны и проектирует самые высокие небоскребы мира – от Бурж-Халифа в Эмиратах до Лахта-Центра в России.

Но этого сегодня Самсунг – самая крупная корпорация Южной Кореи, а тогда он был маленьким офисом в городке Тэгу. В 1930е годы Самсунг занималась производством рисовой муки, сушеной рыбы и лапши, отправляя все это на экспорт в Китай.

Другой кореец Ку Ин Хвэ в 1940-х годах занимался производством порошка для зубов. Тогда большинство корейцев чистили зубы простой солью, поэтому зубной порошок быстро стал хитом. Из этого зубного порошка позже родится легендарная зубная паста – Lucky, которая станет настолько популярной, что это название будет ассоциироваться с любой зубной пастой в Корее. Впрочем, про эту пасту я чуть позже расскажу подробнее, потому что вы даже не представляете, чем станет компания Ку Ин Хвэ.

Наконец, еще один предприимчивый кореец - Чон Чжу Ён занялся ремонтом автомобилей. И не просто так. Основным транспортом в Корее в 1930е и 1940е годы были устаревшие японские и американские автомобили, которые требовали частого ремонта и обслуживания. Поэтому Чон Чжу Ён взял кредит и купил мастерскую, в которой постепенно рос его бизнес. Однако, в разгар Второй мировой японское правительство забрало автосервис, объединив его с металлургическим заводом.

Кстати, что происходило в Корее во время Второй мировой? Страна была, по сути, японской колонией, откуда брали ресурсы, а самих корейцев принудительно мобилизировали для работы на военных заводах, строительства и службы в японской армии.

Но, как вы знаете, Япония Вторую мировую проиграла и после капитуляции главной азиатской империи, корейский полуостров был освобожден от оккупации (15 августа 1945 года). И теперь мы с вами можем открыть следующую страницу Кореи, которую две другие сверхдержавы разорвут на разные части.

Часть 2. Братский народ

В 1945 году Корея была освобождена от японской оккупации советскими и американскими войсками, и должна была стать демократической страной с выбранным президентом. Но до тех пор СССР и США договорились разделить зоны влияния.

Все, что выше 38 параллели на глобусе контролировалось военной администрацией СССР, все что ниже – США. Это случилось 10 августа 1945 года.

Но даже когда Япония окончательно капитулировала 2 сентября 1945 года, СССР и США так и не смогли договориться, как именно проводить эти выборы. Каждая держава хотела поставить в Корее лояльную себе власть.

Поэтому на севере Советский Союз выстраивал социалистическую систему и поддерживал местных коммунистических лидеров.

А на юге – США вовсю внедряли демократические институты и поддерживали прозападных политиков.

В итоге, к общему компромиссу страны не пришли, в 1948 году на юге полуострова прошли выборы президента под эгидой ООН. И так появилась Республика Корея.

В ответ на это через месяц в северной части полуострова Советским Союзом была создана Корейская Народно-Демократическая Республика. На роль ее премьер-министра назначили Ким Ир Сена - дедушку нынешнего главы Северной Кореи Ким Чен Ына.

Естественно, это были две совершенно разные политические системы. Каждая сторона считала свой регион настоящей Кореей, а своих соседей – предателями. В 1950 году между Северной и Южной Кореей началась война, которая длилась три года и закончилась перемирием. Именно с тех пор две Кореи разделяет демилитаризованная зона, а страны находятся в состоянии войны по сей день, потому что мирный договор между ними до сих пор не подписан.

Корейская война загнала обе страны в глубокую экономическую яму, из которой они начали выбираться по-разному.

Если вы посмотрите на физическую карту корейского полуострова, то увидите сплошь горы и холмы. Лишь треть его территории пригодна для сельского хозяйства.

И если Северу еще повезло с количеством и разнообразием полезных ископаемых (тут и уголь, и железо, и золото, и другие редкоземельные элементы в больших количествах – большие кружочки), то их стоимость в Южной Кореи была примерно в 20 раз меньше.

С этими ресурсами и при поддержке СССР Северная Корея начала строить крупные металлургические заводы и электрифицировать свой регион.

США, конечно, не могли допустить, чтобы Южная Корея жила хуже Северной – в этой гонке идеологий нельзя было проиграть. С 1954 по 1959 год США выделили Южной Корее около 1,5 миллиарда долларов в виде субсидий, и начали масштабную приватизацию. У крупных землевладельцев принудительно выкупили участки и продали их крестьянам по цене ниже рыночной. Теперь больше крестьян могли владеть землёй, что снизило социальное неравенство.

Кстати, я надеюсь, вы еще помнить Чон Чжу Ёна? Ну, того, у которого в годы войны японские власти забрали автосервис. В 1946 году он снова открыл такой же бизнес, потому что спрос на ремонт машин в Корее после войны только увеличился. А у Чона оставались небольшие накопления, и главное – понимание, как такой бизнес развивать. Свою компанию он назвал «Современный» или, в переводе на корейский – Hyundai.

Экономика Кореи росла, бизнес Чона тоже (речь об основателе Хенде). К 1950 году Hyundai ремонтировал не только машины, но и брался за любые заказы по восстановлению разрушенной инфраструктуры, а также строил казармы для тысяч американских солдат. К концу Корейской войны компания Чона стала главным подрядчиком для американцев, и смогла получить от них строительное оборудование, которого не было у конкурентов. В результате, именно Hyundai получал самые крупные строительные контракты от правительства Южной Кореи, потому что у конкурентов не было ни такого опыта, ни таких ресурсов.

Другой бизнесмен - Ли Бён Чхоль, тот самый, что занимался торговлей продуктами в лавке под названием Самсунг, во время Корейской войны был вынужден бежать из Сеула, потому что склады его компании были сожжены северокорейской армией. Но когда Южная Корея вернула Сеул под свой контроль, Ли Бён Чхоль благодаря своим связям, получил доступ к государственным заказам на поставку лапши, сахара, рыбы и других продуктов первой необходимости.

Дело в том, что Ли Бён Чхоль был не рядовым корейцем. На минутку, его отец был другом первого президента Южной Кореи. Вскоре Самсунг построил в городе Судонг сахарный завод (Cheil Sugar Manufacturing Co.), который позже перерос в крупнейший пищевой холдинг Южной Кореи CheilJedang.

В 1954 году Самсунг открыл крупнейшую фабрику по производству шерстяных тканей в стране, а в 1958 приобрел себе для удобства банк (Chohung Bank) и страховую компанию (Ankuk Fire & Marine Insurance). Да, вот так быстро рос бизнес в послевоенной стране при наличии нужных связей.

Наконец, Ку Ин Хве, тот самый изобретатель популярного зубного порошка Lucky после Второй мировой войны открыл компанию Lucky Chemical Company , которая начала производить крем для лица.

Этот продукт помогу ему переделать зубной порошок, в первую в Корее зубную пасту под тем же названием Lucky. И ее популярность во многом объясняется тем, что в 1953 году Lucky поместила пасту не в стекла или фарфор, как делали конкуренты, а в пластиковую баночку.

Для этого LuckyChemical Co открыла первый в Корее завод по производству пластмассы, где выпускала не только упаковку для пасты, но и мыльницы, расчески и даже водопроводные трубы (из пвх).

Правительство никак не препятствовало образованию таких монополий. Потому что стране надо было быстро развивать тяжелую промышленность и технологии, чтобы вырваться из нищеты, а маленькие частные фирмы не смогли бы создать конкуренцию международным компаниям.

Корейское правительство видело возможность быстро развить промышленность не в условиях рыночной конкуренции с нуля, а поддержки уже состоявшихся бизнесменов, которым надо было просто дать денег.

Так в 1958 году монополист Lucky Chemical Industrial Co. создает компанию под названием GoldStar, которая должна была производить бытовую технику для внутреннего рынка Кореи, чтобы не надо было тратить деньги на импорт электроники из-за рубежа.

Через год Голдстар выпускает первый корейский радиоприемник A-501. А чуть позже – первые в Корее отечественные вентиляторы.

К концу 1960-х годов Goldstar выпустила первый отечественный холодильник, кондиционер и даже лифт.

Возможно, вы спросите, а куда же она делась, мы такую компанию не знаем. Знаете. В 1995 году GoldStar и Lucky Chemical Industrial Co. будут объединены в корпорацию Lucky GoldStar или сокращенно LG.

Производством бытовой техники начал заниматься и Самсунг, только выбрав в качестве основной ниши телевизоры.

Hyundai тем временем строил крупнейшие сооружения Кореи: плотину Соянг (1973), скоростную автомагистраль между Сеулом и Пусаном (1970), и крупнейшую в мире верфь (Ульсан 1972).

Вскоре от ремонта автомобилей Hyundai перешел к их производству, выпустив Hyundai Cortina совместно с Ford в 1968 г.. А спустя несколько лет корейцы произвели свой первый собственный автомобиль — Hyundai Pony (1975).

Такие компании как Хендай, Самсунг и будущая ЛГ управлялись семейными кланами. В момент, когда в стране не было ничего, кроме возможности занять рынок они смогли сделать это первыми благодаря своим связям и опыту, а дальше государственные деньги превратили их в крупнейшие бизнесы страны. Такие компании стали называть новым термином – Чеболь. Что в переводе означает “богатая семья”.

Властям было очень удобно работать с ними. Судите сами. Та же Самсунг Электроникс, что производит телевизоры, всегда вернет свои долги, потому что над ней стоит головная компания Самсунг, которая владеет компании по производству еды, страховым и банковским бизнесом.

С этими семьями власти работали уже не первый год. Доверять им было гораздо проще, чем новым лицам. Да и легче контролировать и финансировать 10 компаний вместо 100?

В общем, у чеболей были все условия, чтобы расти. И они росли. В 1973 их доля от ВВП страны составляла около 10%, к концу 1970-х – уже 16,3%, а еще через 10 лет – уже ⅓ (33%).

Финальной точкой монополизации южно-корейской экономики стало сокращение американской поддержки. В 1960х США ввязались в войну во Вьетнаме, и денег Южной Корее стало выделяться в разы меньше. При этом, опасная Северная Корея через границу никуда не делась.

Поэтому с 1970-х годов Южная Корея активно стала выпускать и военную продукцию. И кто мог это делать кроме чеболей? Да фактически никто. Поэтому не удивляйтесь танку от Hyndai и гаубицам от Samsung или KIA.

В общем, изначальный план удался: чеболи за счет масштаба, технологий и дешевой рабочей силы производили дешевые товары. Они активно экспортировали свою продукцию и получали иностранную валюту для закупки зарубежных технологий и оборудования.

Экономика Южной Кореи росла в бешенном темпе, и прежде бедная аграрная страна становилась центром инноваций и науки.

Однако опора правительства на семейные монополии оказалась ошибкой. За все простые с виду решения всегда приходится расплачиваться. И для Южной Кореи эта расплата наступила очень быстро.

Часть 3. Цена ошибки

Представьте, что вы – президент страны с населением в 40 млн человек и не самой сильной экономикой. У вас есть выбор – дать рынку свободу и пусть через десяток лет в результате конкуренции вырастут самые эффективные компании или поддержать уже существующие компании, сделав на них ставку? Что выберете вы? Власти ЮК выбрали второй – более простой путь.

Они дали возможность самым влиятельным семьям страны как можно быстрее заняли внутренний рынок, пока это не сделали иностранные конкуренты. Но в результате эти семьи стали опутывать своими связями всю Южную Корею.

Хорошо это видно на примере Hyundai.

В 2004 году во главе Hyundai был Чон Монгу - сын основателя компании. Он напрямую владел другими компаниями, такими как Glovis и Changwon. Первая занималась логистикой, вторая – оборонкой.

Но это только верхушка айсберга. Если провалиться глубже, то мы увидим, что Чон Монгу владеет долями в Hyundai Motor Company, которая занимается выпуском автомобилей, и вHyundai Mobis (производство автозапчастей). А уже они владеют контрольным пакетом компании Киа. INI Steel и BNG Steel являются крупнейшими сталелитейными компаниями Кореи и снабжают заводы Hyundai и Киа сталью, необходимой для производства машин.

Получается, что семья Чон может влиять на целые отрасли корейской экономики через паутину промышленных и финансовых компаний. Взамен на то, что власти закрывают глаза на монополизацию Южной Кореи, чеболи обеспечивают финансовую поддержку правящему режиму на миллиарды долларов.

Кульминацией союза бизнеса и власти в Южной Корее стала свадьба века, когда в 1988 году дочь правящего тогда президента Ро Дэ У и старший сын председателя Sunkyung Group (будущая SK Group) – второго после Самсунга крупнейшего чеболя Южной Кореи заключили брак.

При этом удивительно, что с девяностых годов по настоящий день три президента Южной Кореи были приговорены к лишению свободы (Ро Дэ У (1988–1993); Ли Мён Бак (2008–2013); Пак Кын Хе (2013–2017)), а один (Чон Ду Хван (1980–1988)) – даже к смертной казни. Причина? Коррупция. Недавний президент Кореи 65-летняя Пак Кын Хе была отстранена от должности в результате импичмента. Ее обвинили в том, что она вымогала взятки у руководства крупнейших южнокорейский компаний, в том числе – у руководства Samsung.

В 2018 году сын владельца Самсунг – глава Самсунг Электроникс получил 5 лет заключения за дачу взяток подруге президента, сама президент была приговорена к 25 годам лишения свободы.

И вот тут вы можете подумать – ну, коррупция она есть повсюду, но Южная Корея молодцы - там хотя бы с ней борются. Вон, президентов сажают, власть постоянно меняется.

Но что, если я вам скажу. Никто из президентов не то что не был казнен, никто не отсидел свой срок – их всех помиловали через пару лет. В 2018 году Пак Кын Хе посадили на 25 лет за коррупцию, а в 2021 году ее помиловал новый президент, и она вышла на свободу.

К слову, некоторые из этих дел расследовал нынешний президент Южной Кореи – Юн Сок Ёль. Во время коррупционного скандала национального масштаба он работал в столичной прокуратуре. Но несмотря на эту работу, когда Юн Сок Ель стал президентом, то никаких радикальных реформ в отношении чеболей и искоренения коррупции он не инициировал. В общем, какой-то эффект дежавю.

Сами же чеболи в результате такой безнаказанности и монопольного положения стали крайне неэффективными. Долговая нагрузка (долг к собственному капиталу) среди чеболей к середине 1990-х достигала 500–700%. Просто чтобы вы поняли, насколько это критическая ситуация, дам вам очень простой жизненный пример.

Представьте, что у вас есть квартира стоимостью 15 млн рублей (150 тыс долл), автомобиль стоимостью 2 млн рублей (20 тыс. долларов) и накопления в 1 млн рублей (10 тыс долларов). Это все ваши активы. Вместе они стоят 18 млн рублей (180 тыс долларов).

Но при этом, на вас висит ипотека в 13 млн рублей, автокредит – полтора миллиона рублей, а долг по кредитке – 800 тысяч рублей. Все ваши долги это 15 млн 300к рублей (153 тыс. долларов).

Если вычесть из ваших активов долги, то мы получим 2,7 млн рублей (27 тыс. долларов). Это ваш собственный капитал, который принадлежит только вам. Теперь делим долги на собственный капитал и получаем 567% - вот примерно в таком положении находились южнокорейские чеболи. То есть, вроде активы есть, но получены они за кредиты, которые непонятно как гасить.

Огромные кредиты и низкая эффективность на позиции монополий превратила чеболи в пороховую бочку, которая не могла не рвануть. И рванула она по чистой случайности - из-за Азиатского кризиса в 1997 году.

Не только чеболи Южной Кореи, но также и Сингапур, Гонконг и Тайвань набрали так много иностранных долгов за предыдущие десятилетия, что когда темпы роста экономик этих стран снизились из-за конкуренции со стороны Японии и Китая, то азиатские тигры просто сдулись. Когда стало очевидно, что компании из Южной Кореи, Сингапура, Гонконга и Тайваня не тянут долги, которые они на себя взвалили, крупные международные спекулянты стали продавать валюты этих стран и ценные бумаги компаний из них.

На этом фоне доллар США сильно укрепился - между 1995 и 2002 годами он вырос на 30% по отношению к основным мировым валютам. И теперь азиатским странам пришлось худо не только потому, что их экономики стали замедляться, но и потому что валютные долги выросли из-за изменения курса.

Зарубежные инвесторы потеряли веру в радужные перспективы азиатских рынков, и начали распродавать местную валюту, сбрасывая акции азиатских компаний. Отказ инвесторов от продолжения кредитования азиатских компаний вызвал массовые банкротства крупных корпораций и банков, падение производства и рост безработицы. В Южной Корее последовал резкий всплеск суицидов, особенно среди мужчин трудоспособного возраста.

За пару месяцев южнокорейская вона обесценилась вдвое по отношению к доллару.

Сильная сторона крупных корейских корпораций, когда они могли спасать друг друга деньгами, потому что принадлежали нескольким семьям, стала их слабым местом.

Компании падали одна за другой как карточный домик, потому что кризис ударил по ним одинаково. В 1997 году обанкротились 11 чеболей, включая Киа и Daewoo, а 10 крупных были на грани краха.

В 1998 году обанкротившуюся корпорацию Киа выкупил чеболь Hyundai. В 1999 году другой чеболь – компанию Daewoo была ликвидирована правительством Южной Кореи, а ее оставшиеся подразделения были выкуплены иностранными компаниями.

Благодаря такой санации Южная Корея встряхнулась и уже к 2000 году экономика не только стабилизировалась, но и даже начала расти (около 10% в год), правда, не долго.

С 2000-х все эффект чеболей почувствовала не только южно-корейская экономика, но и обычные граждане. В СМИ стало появляться все больше новостей о том, как дети из богатых семей ведут себя с остальными как людьми второго сорта. Например, дочь главы Korean Air крупнейшая авиакомпания Южной Кореи, устроила скандал, бросив в самолете орехи в бортпроводницу, будучи недовольной обслуживанием.

А молодой руководитель строительного и нефтехимического концерна Daelim Group потребовал от своего водителя убрать зеркало заднего вида, чтобы их взгляды не пересекались в отражении.

В целом, уровень неравенства в Корее не такой уж и критичный (около 33% по индексу Джини) – на уровне Франции или Испании. Но именно в Корее неравенство воспринимается населением очень резко.

Не зря, первый южнокорейский фильм, который получил Оскар – Паразиты, вскрывает именно разницу в уровне жизни обычных корейцев, а сериал Игра в кальмара основан на идее вырваться из нищеты. И это, я еще раз напомню, в стране, которая со стороны может показаться технологическим раем и одним из лучших мест для жизни в мире.

Пока корейские элиты живут в дорогущих районах с небоскребами, ездит на ролс ройсах, порш, бентли, тусуются с местными селебрити и ужинают в дорогущих ресторанах, некоторые корейцы живут в Сеуле ровно как герои популярных южнокорейских фильмов.

И проблема в том, что вырваться из этой нищеты практически невозможно.

По-настоящему хорошие деньги платят чеболи, но чтобы попасть к ним на работу надо выиграть огромную конкуренцию. Для этого родители отправляют своих детей в частные школы, которые сосредоточены на подготовке к вступительным экзаменам в колледжи. А студенты нанимают репетиторов, чтобы лучше всех пройти собеседование на стартовую позицию в Самсунг или ЛГ.

Студентам, у которых нет богатых родителей, приходится экономить на еде и других прелестях жизни, чтобы хватило на образование. Они живут в крошечных квартирках площадью всего 9 кв. метров, которые обходятся в 400 долларов в месяц. А за стенкой в такой же комнате сидит такой же студент, который тоже учится по 15 часов в день, чтобы сдать экзамены лучше вас.

Но допустим, вам повезло. Вы родились в обеспеченной семье, занимались с репетитором два раза в неделю и учились на одни пятерки в вузе за $20000 в год. Но даже это не гарантирует, что вы получите заветную работу, о которой вы и ваши родители мечтали последние годы.

В результате бешеной гонки за образованием рынок буквально переполнен людьми с мозгами, и конкуренция за место в Samsung растет.

А пойти работать не в чеболь невозможно, потому что они – главные монополисты, и ни один бизнес кроме них не дает высокие зарплаты, которые бы окупили такое дорогое образование.

В итоге четверть молодежи в возрасте от 15 до 29 лет в Южной Корее (2019) остаются безработными: их не берут на работу на хорошую должность, а за меньшие деньги они не готовы работать. 6 из 10 корейцев считают, что у них нет шансов подняться по социальной лестнице. Это не просто ощущение — это реальность, сформированная десятилетиями социальной иерархии, где родственные связи, образование и принадлежность к определенному классу решают все.

Но, допустим, вам повезло, и вы стали работником крупного конгломерата. На этом гонка длиною в жизнь не заканчивается. Работа — это не просто средство заработка, а смысл жизни, если не вы, то на ваше место быстро придет другой из очереди за забором.

Из-за такого стресса корейцы – чемпионы по уровню психических заболеваний и случаям суицида. Ни в Китае, ни даже в Японии - стране с экстремальной трудовой этикой, нет такого количества самоубийств как в Южной Корее.

Сильное давление и чрезмерные ожидания со стороны семьи только подливают масла в огонь беспокойства и депрессии у корейцев. В глазах многих корейцев «то, как меня видят другие» важнее, чем «как я вижу себя». В результате мы получаем не только самую суицидальную, но и нацию с одним из самых больших количеством алкоголиков.

Причем, если посмотреть на общее потребление алкоголя в Корее, то там ничего удивительного.

Средний Кореец выпивает около 8 л алкоголя в год – как средний житель Таиланда или Аргентины. Но важно, что это не нация пьющая, а алкоголиков много. 66% всего алкоголя в Корее потребляет пятая часть населения страны.

И вот что получается. Сыграв решающую роль в процессе индустриализации и интеграции страны в мировую экономику, фактически увеличив ВВП на душу населения с $158 до $33121 (в 210 раз), чеболи в последние годы стали оказывать сдерживающее влияние на динамизм развития страны: ставить препятствие малому и среднему бизнесу, ограничивать свободу предпринимательства, а народ оставлять без работы.

Малый и средний бизнес, который даёт 83% рабочих мест в стране, сталкивается с серьёзными проблемами. Чеболи не оставляют им шансов — они или копируют их идеи, или просто выкупают компании. В итоге разрыв в доходах только увеличивается, вызывая недовольство в обществе, неравенство и безработицу среди молодёжи.

Тем не менее, сегодня успешные многомиллиардные семейные корпорации вроде Samsung, LG и Hyundai так и остаются в буквальном смысле скелетом страны, на котором не только держится вся отечественная экономика, но и на который опирается власть.

И несмотря на все скандалы и критику, практически ничего поделать с их устройством нельзя – иначе вся система, так плотно вросшая в корейскую культуру и экономику, выстраивающаяся с середины 20 века, просто рухнет. Получается, что Южная Корея это одна из самых показательных экономик, где за фасадом из процветания кроются фундаментальные социальные и политические проблемы, решать которые и врагу не пожелаешь.