Дневник философа. 11.11.21. 200 лет со дня рождения Достоевского

200 лет со дня рождения Достоевского. 200 лет духовного влияния на умы ведущих интеллектуалов и художников. И простых читателей, таких как мы с вами.

Для Ницше, Эйнштейна, Хайдеггера, Гадамера, Бенедикта XVI, Кафки, Марселя Пруста и многих других властителей дум ХХ века, Достоевский был одним из главных учителей и вдохновителей. И, конечно, одним из главных оппонентов.

Вот что говорил Гадамер (уже на исходе прошлого века): ""Карамазовы" были для нас в 20-годы (а по свидетельству многих - и в последующие десятилетия - А.Б.) важнейшей книгой после Библии". "Интерес к православию у всех нас возник через чтение Достоевского. В "Карамазовых", особенно в черновых набросках к ним, мы видели новую форму теологического письма, новую попытку апологии христианства".

Эйнштейн говорил, что "Братья Карамазовы" - "Это самая поразительная книга из всех, которые попадали мне в руки".

Ницше проводил аналогии между атмосферой евангельских событий и атмосферой романов Достоевского.

Мне кажется, что чтение "Братьев Карамазовых" и "Преступления и наказания" - важнейшее событие в жизни каждого мыслящего человека. И тем более удивительно, какое расстояние между Достоевским-писателем, Достоевским-мыслителем и Достоевским-человеком. Расстояние, преодолеваемое в неизвестных и невидимых для внешнего взгляда измерениях и глубинах...

Гениальные романы и глубочайшие идеи создавались человеком болезненным, мнительным, инфантильным, в чем-то даже мелочным. Человеком со всеми слабостями и пороками. Почитайте воспоминания о Достоевском. Почитайте его переписку с женой, Анной Григорьевной.

Вот Достоевский приезжает в Москву к издателю Каткову, просить деньги на новый роман ("Братья Карамазовы"). После первого посещения не спит всю ночь, думает - даст или не даст Катков просимую сумму. Катков деньги дает. Но на этом мучения и страхи не заканчиваются. Потом Достоевский размышляет, ехать домой к Каткову, чтобы поздравить того с днем рождения или не ехать (Катков его на обед не пригласил и Достоевский боится показаться заискивающим и выпрашивающим милостыни). Затем решается ехать, прекрасно принят в кабинете хозяина дома (прежде побывал в комнате жены Каткова), восторженно пишет своей жене, что с ним там же, у Каткова, любезно разговаривает московский генерал-губернатор князь Долгорукий (тот старичок, которого играл Табаков в "Статском советнике") и даже ему первому (!!!) подает руку, поблескивая четырьмя звездами и алмазом Андрея Первозванного. Потом Федор Михайлович еще раз (ему сказали накануне) с облегчением отмечает, что званый обед у Каткова только для родственников и поэтому Катков его на обед не пригласил не потому, что не уважает, а потому что... (и т.д. и т.п.).

Наконец, выходя из кабинета Каткова и видя накрытый праздничный стол он еще раз "проверяет", что обед только для родных: "К Софье Петровне (жене Каткова) я уже не заходил, а прошел другим ходом, между прочим (ну да, так мы и поверили - А.Б.) через столовую, и заметил (так для того и прошел "между прочим" - А.Б.), что стол накрыт не более как на 20 или даже 18 кувертов (столовые приборы - А.Б.). А так как только Каткова семейство садится за стол не менее 12 человек (настоящий Шерлок - А.Б.), то я и заключил, что званного обеда никакого нет, а обедают лишь ближайшие родственники" (письмо А.Г.Достоевской от 9.11.1878).

Таков Достоевский, вынашивающий идеи гениального романа и ревностно считающий количество приборов на столе в доме Каткова... Дорогой Федор Михайлович, спасибо Вам за все! Без Ваших романов и Ваших слабостей я бы не стал тем, кем я есть на данный момент. Спасибо...